“Закалка для просвещенного воспитателя”: Фредерик-Сезар Лагарп при российском императорском дворе (1783–1795)

Abstract

Among all the educators who cared for him from his early childhood, Alexander I gave a particular honor to only one, the Swiss teacher Frédéric-César de La Harpe (1754–1838), who, invited to teach the French language, was further his instructor in geography, history, arithmetic, and geometry, as well as the foundations of philosophy. This Swiss teacher has been regarded in historical studies as the fortunate “chosen one” by Catherine II, who summoned him to direct Alexander’s education and who rewarded him accordingly afterwards. The present article peers into the backstage of the long educational process (1783–1795) in which he was engaged, revealing the less idyllic facts. Based on unpublished documents in Russian and Swiss archives, this study presents a picture of the place of an educator on the main stage of his activity, the Russian Imperial court, and thus the interplay of the history of practice and of ideas and their representations. Did La Harpe himself choose to work as an educator? Did Catherine II really search and find the Swiss teacher for his abilities? Did his teaching indeed represent a concretization of Catherine’s thoughts on this matter? And finally, how did La Harpe himself estimate his situation at the court, which was transformed into a “success story” only after 1814? This article, offering some answers to these questions, adds to the analysis the different circumstances of La Harpe’s appearance and later life at the court; the difficulties he faced in spite of the support of Catherine II, which was, regrettably, withdrawn unexpectedly; and, finally, the permanent discrepancies between his pedagogical ideals and the everyday studies in which he engaged.Des nombreux maîtres qui veillèrent dès sa tendre enfance à son éducation, Alexandre Ier a rendu un hommage particulier à l’un d’entre eux, Frédéric-César de La Harpe (1754-1838) qui, après l’avoir initié à la langue française, lui enseigna la géographie, l’histoire, l’arithmétique et la géométrie, ainsi que les rudiments de la philosophie. L’historiographie s’est plu à voir dans le Suisse un heureux « élu » de Catherine II, appelé par elle à faire l’éducation d’Alexandre et dûment récompensé de ses efforts. La présente contribution revient sur les coulisses de ce long préceptorat (1783-1795) qui fut dans les faits moins idyllique que son évocation postérieure pourrait le faire croire. Elle esquisse, sur la base de documents inédits trouvés dans les archives suisses et russes, en croisant l’histoire des pratiques avec celle des idées et des représentations, un tableau plus complexe du parcours de l’éducateur ainsi que du cadre de son activité, la cour russe. La Harpe a-t-il vraiment opté pour le métier de précepteur ? Est-ce véritablement sur l’invitation de Catherine II que le Suisse est parvenu à ses fonctions ? Dans quelle mesure son enseignement concrétisait-il les vœux de la tsarine ? Et enfin, comment le Suisse ressentait-il sa situation à la cour, définitivement érigée après 1814 en « success story » ? En apportant des éléments de réponses à ces questions, l’article met en évidence les divers concours de circonstances qui amenèrent le républicain suisse à la cour et lui permirent d’y rester, les difficultés qu’il y rencontra malgré le soutien réitéré de Catherine II, soutien que la tsarine lui retira au moment où il s’y attendait le moins, enfin, les tensions permanentes entre idéal pédagogique et exercice du métier au quotidien.Среди всех педагогов, занимавшихся воспитанием и обучением Александра I с раннего детства, неизменно выделяется фигура швейцарца Фредерика-Сезара Лагарпа (1754–1838), который преподавал будущему императору сначала французский язык, затем также и географию, историю, арифметику с геометрией и начала философии. Историографическая традиция рассматривает Лагарпа в роли счастливого “избранника” Екатерины II, приглашенного ею на роль наставника Александра и надлежащим образом вознагражденного за свои труды. Данная статья позволяет заглянуть за кулисы долгого учебного процесса (1783–1795) и вскрывает картину менее идиллическую, чем она воспринималась впоследствии. Документы, обнаруженные в швейцарских и российских архивах, позволяют вскрыть сложности и противоречия, связанные с деятельностью Лагарпа в России и с воплощением на практике его педагогических идей в столкновении с условиями жизни при русском дворе. Действительно ли Лагарп стремился к ремеслу воспитателя? Было ли его вступление в должность следствием приглашения Екатерины II? В какой степени его идеи конкретизировали общие замыслы императрицы по воспитанию внуков? Как сам швейцарец оценивал свое положение при дворе (которое лишь после 1814 г. было представлено всем как “успешное”)? Отвечая на эти вопросы, статья анализирует различные свидетельства о сложном стечении обстоятельств, приведшем Лагарпа к русскому двору, о моральных и материальных трудностях, которые он там переживал, о степени его поддержки со стороны Екатерины II, в которой он так нуждался (но которой лишился в критический момент своей карьеры), о постоянном расхождении между его педагогическим идеалом и возможностями его применения в повседневной жизни