Региональная общественная организация «Санкт-Петербургское философское общество»
Abstract
The article describes origin and role of visual metaphor (metaphor of the mirror) in Nicolas of Cusa’s doctrine of infi nity and Leibniz’s monadology. The author argues that philosophical understanding of metaphor performs at least two functions: 1) open «epistemic access to the concept» (R. Boyd), and 2) preserves a cultural code of historical epoch. The mirror is traditional visual metaphor of cognition, its veracity or approximateness, inclusiveness or partiality. The value of this metaphor from the medieval «speculums of the universe» to the baroque «placer of the different» is related to the philosophical question of the incomprehensible comprehensibility of the infi nity. For Nicolas of Cusa cognized by «learning ignorance» infi nity is a mirror of the single view of the Creator. For Leibniz completeness and permanent coherence of everything is the result of the monad’s representive activity as a «permanent living mirror of the universe.» Nicolas of Cusa emphasizes the unity of the multitude, Leibniz — the plurality of the oneness, and each uses the metaphor of the mirror in the context of the epoch which has given the origin to their philosophy.В статье анализируются происхождение и роль визуальной метафоры (метафоры зеркала) в учении о бесконечности Н. Кузанского и монадологии Г. Ф. Лейбница. Автор утверждает, что осмысленная философски метафора выполняет, по меньшей мере, две функции: 1) открывает «эпистемический доступ к понятию» (Р. Бойд); 2) хранит культурный код эпохи. Зеркало — традиционная визуальная метафора познания, его точности или приблизительности, всеохватности или частичности. Значение этой метафоры от средневековых «зерцал мира» до барочной «россыпи разного» связано с философским вопросом o непостижимой постижимости бесконечности. Для Кузанского постигаемая незнанием бесконечность — это зеркало охватывающего взгляда единого Творца. Для Лейбница полнота и непрерывная согласованность всего со всем — результат представляющей деятельности монады как «постоянного живого зеркала универсума». Кузанский делает акцент на единстве многого, Лейбниц — на множественности единства, при этом каждый использует метафору зеркала в контексте поро-дившей их философию эпохи
