Илиади, Александр Иванович

Іліаді, Олександр Іванович

Electronic Kirovograd State Pedagogical University Institutional Repository

А.И. Илиады (Кировоград)Славяно-иранские словообразовательные параллелиСравнительно-исторические, этимологические, а также историко­типологические исследования последнего времени в области славянских и иранских языков поставили перед иранистикой и славистикой ряд новых задач, решение которых в перспективе может расширить уже сложившиеся в обеих областях индоевропеистики представления о сте­пени близости и специфике славяно-иранского взаимодействия, обога­тить теорию лингвистической типологии. Речь идет о поиске и систем­ном описании тех этимологических и типологических аналогий в сло­вообразовании, которые сближают иранский и славянский среди других индоевропейских языков. Ниже предлагаются некоторые из таких сло­вообразовательных схождений.1. К таковым предварительно можно отнести образование (в разное время) прилагательных с древним суфф. -т- и субстантивацию их в иранском и славянском. Ср.: авест. Itax-mal ‘энергичный’, lzan-tu-ma-1 ‘племенной’, субстантивированное lhau-mal ‘Хом’ (от lhu-І ‘выжимать’) и такие слав. диал. лексемы, как рус. южн., зап. сирома ‘бедный, небо­гатый человек’, укр. сірома ‘бедняк’, диал. сирома ‘беднота’ ~ чеш., слвц. siry ‘сиротливый, осиротевший’, рус. сирый; блр. сырдмля ‘сырое, мокрое (дрова, сено, солома)’ ~ *&угъ]ъ ‘сырой’; укр. блигдм, блигдмий ‘близкий’ -  фонетически вторичные формы к близдмий ‘то же’ ~ *blizb(jb)\ полесск. сухдмл'а ‘худощавый человек’, стардмл'а ‘рванье; взрослый рассудительный ребенок’ ~ сухий, старий и др., где четко выделяется адъективный суфф. -ом-1-от- со вторичным о, рано появив­шимся под влиянием структуры пассивных причастий наст. вр. с исхо­дом -о-т-. Т. е. вполне вероятно, что суфф. слав, -о-т- : иран. -т- в ито-132ге восходят к и.-е. форманту суперлатива -m - (ср. древнейшие дериваты и.-е. *gol-oi-mo-, италийск. *val-ai-mo-), который какое-то время сохра­нял активность в иранских и славянских диалектах.Следует, однако, отметить, что сравнение слав. -o-m - : иран. -m - в известной мере условно, т. к. не исключено, что в слав. формах с -o-m - совпали действительное продолжение и.-е. суфф. superlat. -m - и форма­тив, полученный из основ причастий pass. praes. на -o-m - (ср. *vedomb ~*vesti, *nesomb ~ *nesti). Этот последний стал использоваться как самостоятельное словообразующее средство, функционально близкое адъективным суффиксам, см. об этом уже в «Исторической грамматике чешского языка» Я. Гебауэра. В этом отношении ср. аналогичный по происхождению и функции лит. инновационный форматив -ymas (-y- mas), напр., в baltymas < baltas ‘белый’, выабстрагированный из струк­тур типа pudy-mas < pudyti и др. Вопрос о том, имела ли место контами­нация двух формантов, или же слав. рефлекс суперлативного и.-е. -m- изменился из-за сближения содержащих его слов с причастиями, оста­ется открытым, но оба этих фактора могли быть причиной сохранения модели с -m - на периферии славянского языкового пространства вплоть до нашего времени.2. Еще одна словообразовательная аналогия в иранском и славян­ском заключается в использовании языками обеих групп «[...] единого (в типологическом отношении) способа словообразования с едиными же (в этимологическом отношении) первыми компонентами: основами (реже -  полными формами) вопросительных местоимений [...]» (Д. И. Эдельман). Имеется в виду функционирование в их системах словопроизводства генетически тождественных местоимений праиран.*ka- ‘кто такой, который’, *ca- ‘что; кто’, *ku- ‘где; что за!’ ~ псл. *ka-,*ko-/*ku-, *ca-, *ce-. Д. И. Эдельман в специальном исследовании об исторических отношениях иранского и славянского проводит сопоста­вительный анализ иран. и слав. слов с этими местоименными пристав­ками, но список образований этого типа может быть увеличен за счет привлечения дериватов с префиксами *ci- (в иран. ~ псл. *сь-) и *ce-, *ca- (в слав.), этимологически связанными с названными местоимения­ми, ср.:праиран. *ci-gauna- < *ci- + *gauna- ‘образ, способ’ и др., осет. cy­bal/cibal ‘соблазн’, ‘сильное хотение’, ‘аппетит’ из cy/ci ‘что’ и ballyn  ‘хотеть’ = «чего-хотение», дигор. cijes ‘имущество’, cigaw aga  ‘нужда’ = «что нужное», cam adis ‘любопытство’ = «чему-удивление» и др.;псл. *ce-kbrda/*ce-kbrta, ср. рус. чехарда, чехорда, чекорда ‘игра, где прыгают друг через дружку’, блр. чекорда ‘поросята; собрание детей’ и др., *ca-mbrda, чеш. диал. camrda ‘неповоротливый, неуклюжий чело­век’ ~ *mbrda/*mbrdb (ср. болг. диал. мърдъ ‘медлительный неловкий133человек’), *mbrdati, рус. диал. яросл. чупырзик ‘ребенок, малыш (о мальчике)’, ‘малорослый мужчина’ (чу- из че-) при урал. пырзик ‘чело­век ненормально маленького роста’, образованном от экспресс. глаголов*пырзить или *пырзать, *ce-poldb или *ce-peldb > укр. закарп. чяполодь, -ї ‘группа маленьких детей’, ‘группа людей низкого роста, маленького роста’, зап.-полесск. чапулузь, -i, собир. ‘малыши, малышня’ ~ лит. p e ld e ti, лтш. peldet ‘плавать’ (ср. известную закономерность об­разования знач. ‘дети’, ‘народ’ в этимологических гнездах с базовой глаг. семантикой ‘течь’, ‘плыть’, ‘наполняться’).Семантическая пестрота указанных иран. и слав. форм все-таки по­зволяет проследить общие для них элементы значений, привносимые праиран. *ci-, псл. *ce-, *ca-, и в общих чертах сформулировать «моде­ли» описания семантики дериватов. Ср., напр., «что [за] + объект-сущ.» (*ci-gauna- ‘что за образ/способ’ : *ce-kbrda/*ce-kbrta, *ce-poldb/*ce- peldb ‘что за дети’, ‘что за игра’) и «[к] чему + объект сущ. или глаг.» (осет. cw-mwdis «чему-удивление» : рус. псков., твер. чи-верга ‘торопы­га, суета’, чи-верзить ‘суетиться, егозить, метаться’ ~ -вергать, - вергнуть, букв. -  ‘к чему спешащий’, ‘к чему метаться, бросаться’? В словаре М. Р. Фасмера преф. чи- отождествляется с союзом чи ‘ли’ (он родствен местоим. *ce), однако, учитывая многочисленные диал. при­меры изменения безударного е > и , логично констатировать неоднознач­ность этого чи-, т. е. возможность совпадения в нем как *ce, так и *ci).3. Нельзя обойти стороной такую общую черту иранского и славян­ского, как сохранение ими и.-е. традиции оформления названий гребня по консонантному типу, т. е. по образцу en-основ, ср.: псл. *greby, -ene ‘гребень’, ‘бердо’ наряду с иран. *fsana -, *fsana - (< и.-е. *pk’-en-/*pk’-en- ) ‘гребень, расческа’ (: мдж. sfun, сангл. afsun ‘гребень’ и др.) ~ * fa - ‘причесывать(ся)’, ‘расчесывать (волосы, шерсть)’. Правда, эта особен­ность выходит за рамки чисто ирано-славянских схождений, т. к. обна­руживается еще в лат. pecten , -inis, гр. ктєи;, ktsvo^ ‘гребень’ из вари­антного и.-е. *pk’-t-en-.4. Функциональное сходство в употреблении рефлексов родствен­ных и.-е. предлогов *apo и *po, присоединенных к этимологически идентичным основам, ср.: ягноб. bizon- : bizonak ‘узнавать, опознавать’ <*apa-zan-, осет. bazonan ‘признавать’, ‘узнавать’ ~ рус. о-по-знать, о-по- знавать, где псл. *znati : иран. *zan-.5. Аналогичная ситуация с предлогом-приставкой псл. *ob, *obь,*obi : иран. *abi, ср., напр., язг. vazan- ‘узнавать’ < *abi-zan—  рус. обо­знаться, т. е. ошибочно признать чужое своим.6. Ту же картину словообразовательно-этимологического паралле­лизма представляет модель с префиксами руш., хуф. bl-, перс. be-/би- :слав. *bez-, ср. руш., хуф. bixarm ‘бессовестный, бесстыжий’ < xarm в 134сочетании xarm clgow ‘стыдиться, смущаться’, произв. xarminda ‘при­стыженный, смущенный’, перс. би-шарм ‘бесстыдный, наглый’ ~ псл.*bez-sorm-, ср. ст.-сл. кесрлмьнъ ‘бесстыдный’, рус. диал. бессоромный ‘то же; нахальный’ и др. с генетически родственными компонентами сложения.7. Аналогия в «скрещивании» суфф. -man и форманта с опорным -k-, имеющая причиной переосмысление словообразовательной структуры производных на -man, ср., с одной стороны, ср.-иран. Varazman при скиф., сармат. Dan-Warazmak, осет. W arazm ag , а с другой -  образова­ния типа рус. диал. южн., зап. сироманец ‘бедный, небогатый человек’, укр. диал. сіроманець ‘простой крестьянин, бедняк’ и под. наряду со слвн. siromak ‘бедняк’ и аналогичными.8. Использование в иранском и славянском одной и той же префик­сально-суффиксальной модели «привативный преф. + имя + суфф. абст­рактности» в производных от этимологически тождественных основ. Генетически родственными при этом оказываются и словообразующие морфемы. Ср., с одной стороны, руш. blpanday, хуф. blponday ‘бездоро­жье’, где bi -  именной отрицательный преф., pand , pond  -  subst. со знач. ‘путь, дорога’, -dy -  суфф. абстрактных существительных и относитель­ных прилагательных, а с другой -  псл. *bez-po t-bje и его продолжения серб./хорв. беспуке ‘бездорожье, непроходимая местность’, рус. беспу­тье ‘бездорожица, распутица или иная порча дороги’ и др. Все струк­турные элементы обеих лексем имеют общий индоевропейский источ­ник: 1) корневая часть совр. иран. pand -/pond - : псл. *po t- восходит к и.- е. *pont-; 2) приставки bi- : *bez- продолжают и.-е. диал. *b(h)egh- (для индо-иран. и слав.; см. о нем и о некоторых персидско-славянских па­раллелях в употреблении моделей «Ъё/би ‘без’ + имя», «bez ‘без’ + имя» в: ЭССЯ 2, 8- 9); 3) несколько сложнее обстоит с суффиксами -dy : -bj-, т. к. их сравнение возможно только если руш. и хуф. действительно продолжает исконное *-iio- с поздним -а-, полученным из тематических основ. В противном случае можно говорить только о формальном подо­бии и функциональной близости суффиксов.В рассмотренных примерах мы имеем дело с типологической близо­стью процессов словопроизводства, развившейся отчасти благодаря сохранению продуктивности древних диалектных формантов в иран­ских и славянских языках. С другой стороны (применительно к нашему предмету исследования), эта близость есть отражение суммы общих закономерностей, заложенных еще в индоевропейском праязыке.135

Славяно-иранские словообразовательные параллели

Abstract

Similar works

Full text

Available Versions

Electronic Kirovograd State Pedagogical University Institutional Repository