Устанавливается связь жанровой природы литературной сказки А.А. Милна и сказки фольклорнойХарченко, В.К

Гибелев, И.

Невзорова, Н. П.

DSpace at Belgorod State University

12дения фольклора: легенды, былины, басни, сказки и, - главное, - послови­цы и поговорки.С одной стороны, фольклорные тексты открывают нам важные особенности менталитета через подробности быта, культуры, формулы этикета, с другой -  подход к анализу этих текстов возможен только при условии достаточных у исследователя фоновых знаний. Только в таком случае мы можем с достаточной степенью достоверности выявить содер­жащиеся в таких текстах перлокутивные эффекты, т.е. определить их праг­матическую направленность.И.Гибелев, Н .П.Невзорова Мифологическая основа литературной сказки (дилогия А.А. Милна о Винни-Пухе)Литературная сказка как жанр, восходящий своими корнями к фольклору, обязательно характеризуется скрытым в ее тексте "социальным кодом", т.е. теми элементами структуры произведения, которые могут со­относиться с выделенными в науке социальными формами, существовав­шими в эпоху становления первобытнообщинного строя (Е.М. Мелетин- ский). Дешифровка социального кода позволяет ремифологизировать ска­зочные мотивы, ставшие таковыми в результате эволюции социальных институтов и связанным с этим разрывом мифа и обряда. Обряд же непо­средственно связан со сказкой, о чем говорили Д. Фрезер, П. Сентив, С Я . Лурье, Б.В. Казанский и др. Это положение актуализировал и В Л  .Пропп, который писал: "Сказка вырастает из социальной жизни и ее институтов. Одним из них является обряд посвящения. Особенность структуры этих обрядов - их трехчастносгь: все они состоят из выделения индивида из об­щества (так как переход должен происходить за пределами устоявшегося мира), пограничного периода (длящегося от нескольких дней до несколь­ких лет) и возвращения, реинкорпорации в новом статусе или в новой под­группе общества".Мы считаем, что исследуемые нами сказки А.А. Милна "Винни- Пух" и "Дом в медвежьем углу" (перевод В.П.Руднева) голографичны в том смысле, что структура обряда посвящения как раз и составляет компози­цию книги: сюжетное развертывание - не что иное как реализованный в слове трехчастный ритуал инициации. В этом смысле важным персонажем дилогии наряду с Винни-Пухом является мальчик - Кристофер Робин, вы­ступающий в тексте в двух ипостасях: как слушатель повествования рас­сказчика об игрушках-животных и как герой собственно сказочного тек­ста. Именно он, попадая в подобную "матрешку”, проходит испытания на взрослость, а в конце текста непосредственно переходит в иной социаль­ный статус - школьника. Несомненно, что содержательная сторона произ­ведений помимо прямой коннотации способна развивать и собственные затекстовые значения. В то  же время мифологический обряд, лежащий в основе сказки, образующий ее костяк, кроме прямого влияния на отбор семантического материала, т.е. помимо своей функциональной задачи,13выступает самостоятельным элементом текста. Так появляется возмож­ность установить пусть не прямую, но опосредованную связь и в какой-то мере допустимое тождество жанровой природы литературной сказкиА.А.М илна и сказки фольклорной. Установить не только на формальной основе (в соответствии композиционного построения указанному ритуалу, а содержательного наполнения - мифу), но, главным образом, на следую­щем основании.М иф по своей природе этиологичен, ритуал и обряд - сугубо функциональны и прагматичны. Разрыв мифа и ритуала вследствие эво­люции социальных институтов ведет, с одной стороны, к выделению из мифа сказки и таким образом к вербальной, языковой составляющей, что обоснованно содержательно; с другой стороны, ритуал и обряд в конечном итоге превращаются в танец и изобразительные виды искусства. Для нас особо важна выделенная из мифа языковая функция, на что обращал вни­мание В Л .П ропп , утверждая, что "...генетически фольклор сближается не с литературой, а с языком. Сходство фольклорных произведений в мировом масштабе рассматривается ... лишь как частный случай исторической за­кономерности, которая состоит в аналогии форм и категорий мышления, обрядовой жизни, фольклора и т.п. на основе одинаковых форм производ­ства материальной культуры". Именно этиологичносгь языка мифа и от­ражение этой этиологичности в языке сказки вообще и сближает сказки Милна с фольклором. Сближает, конечно же, при условии наличия общего социального кода, который и есть отзвук этиологического мифа, прояв­ляющийся в фольклоре.Интересна возможность определить сказки Милна о Винни-Пухе как знаковую систему в рамках понятия "миф". Так, в тексте можно выде­лить элементы, определяющие синкретическую природу мифа. Например, мотив неразличения субъекта и объекта можно наблюдать в эпизоде главы "Пчелы", когда Винни-Пух придумывает о них стихотворение: (дословный перевод) "если бы Медведи были Пчелами, они бы строили свои гнезда на дне деревьев... Если бы Пчелы были Медведями, нам не нужно было бы карабкаться по всем этим лестницам-веткам". Таким образом, Винни-Пух отождествляет себя с пчелами, с объектом, на который направлено дейст­вие. В то  же время он проецирует на себя обратное направление движения - становится объектом интенций со стороны пчел. Другой пример: для Вин­ни-Пуха вещь, предмет, явление слиты с их атрибутами: "это гуденье что- то  значит... и я знаю только одну причину, какая заставила бы меня гудеть - это если бы я был пчелой. А  единственный резон быть пчелой, который я знаю, состоит в том, чтобы делать мед". Кроме того, Винни-Пух не отделя­ет от себя атрибуты, признаки, которые, в принципе, могут быть присущи и другим. Также в сказке устойчиво не различаются знак и предмет. Н а­пример, буква "А" символизирует для ослика И -Ё Образование и Знание вообще. Буква "П" означает в сознании Пуха его имя. За знаками для Пуха стоит сущность явления, его принципиальное значение. Особенно ярко это проявляется в отношении медведя к поэзии. "Песня имеет смысл, когда она соответствует ситуации. Поэзия тесно связана с ритуалом" (В.П.Руднев). Мифологический синкретизм мышления персонажей проявляется и в уве­14ренности, что за именем непременно стоит его носитель. Именно так соз­даются в сознании героев виртуальные персонажи (Бука и Б яка, Слонопо- там и пр.) По мнению Пуха и его друзей имя собственное уже фактом сво­его наличия конституирует его носителя как реально присутствующего, живущего в лесу. "Рождение", появление несуществующих животных про­исходит в момент их называния. Таким образом, символизм мифологиче­ского восприятия мира героями Милна уже сам по себе может говорить о данном сказочном произведении в целом как о мифе.В.Г.Глушкова Адъективные олицетворения в творчестве С.Н.ЕсинаС. Н. Есин является признанным мастером использования тропов. Пользуясь классическими, "чистыми" тропами, он также смело комбиниру­ет их, стремясь таким образом к дополнительному эмоциональному, оце­ночному, экспрессивному усилению создаваемого художественного об­раза.Одним из примеров такого сочетания является соединение эпите­тов и олицетворения.Олицетворение - весьма характерный художественный прием, ис­пользуемый С. Н. Есиным, хотя, как отмечает В. К. Харченко, "стилю Еси­на больше свойственны глагольные олицетворения".Рассмотрим олицетворения-эпитеты, выраженные именами прила­гательными (адъективные олицетворения). Анализ выполнен на материале романов "Гладиатор", "Соглядатай", "Имитатор", "Казус, или Эффект близнецов", "Гувернер".По определяемому слову адъективные олицетворения в произве­дениях писателя мы подразделяем на следующие группы: относящиеся к частям тела и физическим свойствам человека (жеманный ротик, медли­тельные глаза, упорные ладони, коварные губы, грустное контральто), к чертам характера человека (молодая легкомысленная глупость, компе­тентные капризы, ласковый юмор), к  предметам реального мира (суетливый будильник, обозлившаяся крышка чайника, неторопливый ве­ничек, дотошное зеркальце), к явлениям природы (настырный ветер, лени­вая струя воздуха), к различным абстрактным понятиям (милостивый юби­лей, живые подробности, честолюбивый парадокс, предприимчивое время), к атрибутам власти (строгие инстанции, грозные кабинеты) и, наконец, к писательскому творчеству (совестливое произведение, жеманное слово, обольстительная прекраснодушная идея, разнузданные вопросы).Чаще всего С. Н. Есин использует художественный прием олице­творения на адъективной базе при описании человека, абстрактных поня­тий и творчества писателя, что отражает основную проблематику рас­смотренных произведений: человек в мир» и в творчестве.

Мифологическая основа литературной сказки (дилогия А.А. Милна о Винни-Пухе)

http://dspace.bsu.edu.ru/bitstream/123456789/14680/1/Gibelev_Mifologicheskaya.pdf

Мифологическая основа литературной сказки (дилогия А.А. Милна о Винни-Пухе)

Abstract

Similar works

Full text

Available Versions

DSpace at Belgorod State University