Позиция известного русского философа Н.Н. Страхова в отношении главного героя романа Ф.М. Достоевского "Преступление и наказание" Раскольникова и его теори

Гринева, С. П.

Позиция известного русского философа Н.Н. Страхова в отношении главного героя романа Ф.М. Достоевског

DSpace at Belgorod State University

12С П. ГриневаН.Н. Страхов о русском национальном характере в романе Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание»В последнее время исследователи все чаще обращаются к трудам Н.Н Страхова -  известного философа искусства и литературного кри­тика. Его имя не было внесено в списки запрещенных имен, но в то же время оно долго замалчивалось, а его наследие было слабо востребо­ванным и интерпретировалось, как правило, с негативным оттенком, поскольку по своим ключевым положениям теория Н.Н Страхова про­тиворечила господствующей в те годы марксистско-ленинской эстетике.Сегодня, когда исчезает некоторая зашоренность точек зрения, а окружающий мир в ритме все усиливающихся интерпретаций меняется не по дням, а по часам, идеи Страхова, особенно по отношению к ис­кусству и его роли в жизни общества, звучат снова остро и актуально, в том числе и по заявленной нами проблеме.Страхов до глубины души был русским человеком, проникнутым духом истинного патриотизма. Он писал: «С детства я был воспитан в чувствах безграничного патриотизма. Я рос вдали от столиц, и Россия всегда являлась мне страною, исполненною великих сил, окруженною несравненною славою; первою страною в мире, так что я в точном смысле слова благодарил бога за то, что родился русским. Поэтому я долго потом не мог даже вполне понимать явлений и мыслей, противо­речащих этим чувствам; когда же я, наконец, стал убеждаться в пре­зрении к нам Европы, в том, что она видит в нас народ полуварварский и что нам не только трудно, а просто невозможно заставить их думать иначе, то это открытие было мне невыразимо больно, и боль эта отзы­вается до сегодня. Но я никогда и не думал отказываться от своего патриотизма и предпочесть родной земле и ее духу -  дух какой бы то ни было страны» (1, 248).Это высказанное Страховым жизненное кредо наложило печать на оценку многих явлений жизни и искусства. Он не был националистом- русофобом, он прекрасно знал достоинства и недостатки русской дей­ствительности и русского национального характера, которые считал уникальными, своеобразными. По этому поводу в одной из статей он писал: «Немецкие физиологи действительно ошиблись в своих харак­теристиках, есть человеческий тип, который не подходит под то, что до сих пор называлось человеком. Он явился недавно, явился на нашей земле, и, может быть, немцам и французам никогда не видать у себя таких людей, хотя эти люди и воспитываются на немецких и француз­ских книжках. Дело не в книжках, в крови. Разве не слышна в этом типе частица русской силы?» (2, 340).Чтобы глубже понять позицию Страхова в отношении главного ге­роя романа Ф.М. Достоевского, вспомним. Достоевский считал Россию особым, отдельным культурно-историческим типом, самобытным явле­нием с особой духовной жизнью, типом, которому чужды западные об­13разцы жизнеустройства и путей развития. Особенно опасным он считал не соответствующий русскому духу западнический нигилизм, принося­щий несчастье тем, кто пытается ему следовать. В этом отношении взгляды критика и взгляды писателя совпадали. Сам Достоевский в письме к Толстому писал о Страхове: «Он был мой усерднейший чита­тель, очень тонко все понимал» (3, 273)Статья Страхова о романе Достоевского «Преступление и наказа­ние» ярко отражает философско-эстетические взгляды критика и поло­жение его «органической критики» (4). Страхов в ней отметил умение Достоевского симпатизировать жизни в очень низменных ее проявле­ниях, способность открывать истинно человеческие движения в душах искаженных и подавленных (5, 551). По признанию критиков, это одна из самых интересных статей о романе. Статья была своего рода откли­ком на полемику вокруг романа. Г.З. Елисеев (сотрудник «Современни­ка») в статье «Еще несколько слов о новом романе Ф. Достоевского» утверждал, что в романе дано мотивированное преступление, обосно­ванное «научными убеждениями», чувствуется желание автора распро­странить их на студенчество. Роман, по его мнению, не имеет эстетиче­ской целостности и весьма реакционен, так как в нем дан «процесс чис­того, голого убийства с грабежом» (Современник, 1866, № 3. -  С. 39). А.С. Суворин, напечатавшийся под псевдонимом А. И-н в газете «Рус­ский инвалид», писал, что Раскольников вовсе не тип, а причины, по которым он действовал, не идеи. Раскольников -  это болезненное яв­ление, которое подлежит скорее психиатрии, чем литературной критике (Русский инвалид, 1967. -  С. 3 -  63). Были и другие взгляды.Все оценки Страхова по поводу Раскольникова берут начало от главной мысли самого Достоевского, который писал: «Найти в человеке человека. Это русская черта по преимуществу .» (1, 373). Критик опро­вергает все обвинения в адрес Достоевского, убедительно доказывая, что они «все вздор, не стоящий внимания» (6, 97). «каких только гадо­стей, каких безобразий не было приписываемо нигилистам!» -  пишет он. Раскольников, по мысли Страхова, «хотя страдает юношеским ма­лодушием и эгоизмом, но представляет нам человека с задатками твердого ума и теплого сердца. Это не фразер без крови и нервов, это настоящий человек!» (6, 100). Критик утверждает, что теория, чуждая русскому юноше, ломает его жизнь, так как глубоко и окончательно про­тиворечит самой жизни. В этом -  трагедия жизни, которая должна быть подвержена анализу, глубоким выводам, а не осмеянию или негодова­нию. Поступки Раскольникова -  это уклонения от жизни, последствия которой приносят страдания герою. Роман Достоевского, по Страхову, «это -  плач над ним». (6, 101). «С невыразимым мучением он чувству­ет, что насилие, совершенное им над своею нравственною природою, составляет больший грех, чем самый акт убийства. Он-то и есть на­стоящее преступление» (Там же). Заслуга Достоевского в том, -  утвер­ждает критик, -  что он первый в русской литературе изобразил нигили­ста несчастного, глубоко по-человечески страдающего, а нигилизм,14изображенный писателем, дан «не как жалкое и дикое явление, а в тра­гическом виде, как искажение души». (6, 102).Страхов утверждает, что Достоевский в романе изобразил широ­кую русскую натуру, которая во всем идет до конца. Взяв на вооруже­ние чуждую, не соответствующую русской душе идею, он ее испытыва­ет до конца, «когда идти уже некуда». Это, по мысли Страхова, убеди­тельно отражено в романе. В качестве доказательства он обращает внимание на отношения окружающих к Раскольникову после убийства. («Я вас, во всяком случае, за человека наиблагороднейшего почитаю-с и даже с зачатками великодушия-с.. » (Порфирий); «русские люди во­обще широкие люди, ... широкие, как их земля, и чрезвычайно склонны к фантастическому, к беспорядочному; но беда быть широким без осо­бенной гениальности» (Свидригайлов) (6, 105-106).Достоевский, -  пишет Страхов, -  изобразил широкую русскую на­туру, «мало склонную идти по пробитым торным колеям жизни», спо­собную жить и чувствовать на разные лады: жажда жизни свойственна русской душе, как можно быстрее, сейчас, до конца и «даже до полной гибели» (Там же).Анализируя детально, по пунктам, теорию Раскольникова, Страхов постоянно говорит о ее гибельности. У Раскольникова она возникла под влиянием эгоизма молодости, отсюда и суть преступления как убийства принципа.Главная сила автора, -  пишет критик, -  в том, что он глубоко схва­тил отдельные положения и потрясения русской человеческой души, в которой еще есть бог, а поиск дороги к нему -  естественное ее состоя­ние. Теории, связанные с насилием, противоестественны русской душе, но, обратившись к ним, даже не понимая толком их сути, русский чело­век идет до конца. В этом его трагедия и обреченность. Страхов пишет: «Итак, Раскольников до конца не мог понять и осмыслить движений, подымавшихся в его душе и составлявших для него такую муку. Он не мог понять и осмыслить и того наслаждения и счастья, которые почув­ствовал, когда вздумал последовать совету Сони» (6, 121).Достоевский -  поистине великий провидец многих тенденций жиз­ни, до которых он сам не дожил. Роман «Преступление и наказание» -  один из самых глубоких в этом смысле, пророческих. И это понял Стра­хов. В заключение мы позволим использовать большую, но поучитель­ную для нашего времени мысль критика, в которой заключен и итог его наблюдений над романом, и совет нам.“Раскольников, -  пишет Страхов, -  есть истинно русский человек именно в том, что дошел до конца, до края той дороги, на которую его завел заблудший ум. Эта черта русских людей, черта чрезвычайной серьезности, как бы религиозности, с которою они предаются своим идеям, есть причина многих наших бед.Мы любим отдаваться цели, без уступок, без остановок на полдо­роге; мы не хитрим и не лукавим сами с собою, а потому и не терпим мировых сделок между своею мыслью и действительностью. Можно15надеяться, что это драгоценное, великое свойство русской души когда- нибудь проявляется в истинно прекрасных делах и характерах Теперь же, при нравственной смуте, господствующей в одних частях нашего общества, при пустоте, господствующей в других, наше свойство дохо­дить во всем до краю -  так или иначе -  портит жизнь и даже губит лю­дей" (6. 122). Не о нас ли печалились Страхов и Достоевский? Своим романом Достоевский (это понял и «обнародовал» Страхов) поведал ■нам поучительную для своих современников и потомков историю гибе­ли русского человека, прошедшего этот путь до концаПримечания1. Биография, письма и заметки из записной книжки Ф.М Достоевского. Спб 1883 с 2482. Страхов Н Из истории литературного нигилизма 1861-1865 Пб 1890, с 340 Цитата -  из статьи «Счастливые люди», напечатанной в 1865 году в «Биб­лиотеке для чтения», посвященной роману «Что делать7» Н.Г Чернышевского.3. Переписка Л.Н. Толстого с Н.Н Страховым, СПб 1914 -  С 2734 Статья Ф.М Достоевский «Преступление и наказание» Была впервые опуб­ликована в «Отечественных записках», 1867, № 3,4. До этого им была дана общая характеристика творчества писателя и его романа «Преступление и наказание» в № 2 этого же журнала. В 1867 году Страхов редактировал этот журнал5. Отечественные записки, 1867, № 12 - С  5516. Страхов Н Н. Литературная критика. -  М., 1984.Л.Д. ЕвдокимоваТекст в системе способов изучения омонимичных слов ино­странными студентамиТекст как лингвометодическое и дидактическое понятие давно во­шел в круг методических средств обучения и широко используется в учебном процессе в качестве письменного речевого произведения, об­ладающего тематической цельностью, отражающего правила совре­менного литературного языка и выполняющего определенные дидакти­ческие задачи. Овладевая структурой текста, логикой его построения, студенты овладевают закономерностями построения речевых высказы­ваний (текст выступает как образец).Форма выражения мыслей усваивается студентами в процессе обильного (в идеале) чтения и обсуждения текстов, что обеспечивает повторяемость языковых форм и непроизвольное их усвоение студен­тами. Основной этап обучения русскому языку иностранных студентов- филологов весьма благоприятен для работы над данным аспектом ре­чи.Работа над текстом, содержащим среди всего прочего и омони­мичные слова, позволяет, как мы установили, более целенаправленно

Н.Н. Страхов о русском национальном характере в романе Ф.М. Достоевского "Преступление и наказание"

http://dspace.bsu.edu.ru/bitstream/123456789/12551/1/Grineva%20S.P._N.N._Strahov.pdf

Н.Н. Страхов о русском национальном характере в романе Ф.М. Достоевского "Преступление и наказание"

Abstract

Similar works

Full text

Available Versions

DSpace at Belgorod State University

DSpace at Belgorod State University