Роль высшей образованной знати в истории позднего Рим

Литовченко, Е. В.

DSpace at Belgorod State University

Е. В. Литовченко (Белгород)особенности статусной и этнической самоидентификации  позднеримских интеллектуаловПозднеантичная эпоха на латинском Западе в силу консерватизма традиции и активной транзитивности представляет для нас особый интерес в «человече­ском измерении», сквозь призму мировосприятия наиболее характерных представителей ее культуры, к примеру, галло-римского литератора и епископа Сидония Аполлинария (ок. 430-480 гг.).Именно римская образованная знать была главной силой, сохранившей классические традиции и пере­давшей ее преемникам, что, впрочем, не помешало им принимать христианство, а также занимать высшие посты в церковной иерархии.Слой образованной элиты был немногочисленным и достаточно замкнутым в силу того, что интеллекту­альным творчеством могли заниматься люди, имею­щие солидное состояние. Несомненно, каждый пред­ставитель данного слоя обладал рядом признаков, позволявших им идентифицировать себя как истин­ных римлян, а также представителей особого микро­социума — образованной знати, узкого круга цените­лей прошлого.Высшая образованная знать позднего Рима имела все основания для того, чтобы гордиться своей принад­лежностью к империи, даже после того, как последняя прекратила свое существование. Эти основания веками вырабатывала имперская идеология для того, чтобы римляне имели четкие критерии своей идентификации, отличий от остального «неримского» мира.Общая идеология Римской империи, «имперская идея» задавала категории престижности в римском обществе. Такими категориями для истинного рим­ского гражданина являлись: знатность рода; богатство, земельные владения; служение государству; ритори­ческое образование; красноречие, ораторское искус­ство; занятия литературой.Эти категории не только не потеряли своей значи­мости в период поздней античности, но и приобрели актуальность: на пороге окончательной утраты военно­политического влияния римляне стремились противо­поставить окружающему миру свои высшие ценности и традиции, держась за них, как за надежный якорь.В прямой связи с «имперской идеей» находились внешние регалии власти римских императоров и се­ната — инсигнии, которые вкупе с древними латин­скими традициями должны были служить усилению верноподданнических отношений граждан государ­ства (царская мантия — трабея (trabea), lituus — цар­ский жезл, курульное кресло (sella curulis) и др.).Самыми значительными римскими «имперскими» традициями, которые с некоторыми изменениями существовали все позднеантичное время, несомненно, выглядят знаменитые римские игры (ludi) и зрелища, триумф, посещение терм и ритуал застолья. Сведения о том, что древние обычаи римлян имели место в позд­неантичную эпоху и играли важную роль в повседнев­ной жизни, зафиксированы в трудах не только свет­ских, но и христианских авторов (Aus. Opusc.; Sid. Epist.; Aug. Confess.; etc.).Данные элементы римского традиционализма яв­лялись составляющими так называемой «статусной» самоидентификации представителей латинского позд­неантичного общества, которая позволяла римской интеллектуальной элите эпохи соотносить свое по­ложение с принятыми в обществе категориями пре­стижности.Этническая самоидентификация, или дихотомия «свой-чужой», также вытекающая из «имперской идеи», являлась еще более важным моментом в мен­талитете римского гражданина.Элементы «статусной» и «этнической» самоиден­тификации римской высшей знати играли даже, по­жалуй, более серьезную роль именно в период поздней античности, когда сущность человека определялась через его общественное положение, сословный статус, род занятий, а не его индивидуальные качества; все действия такой личности были направлены на полу­чение одобрения сограждан.Позднеримская культурная элита, воспитанная в большинстве случаев на литературных примерах древности, преклонявш аяся перед традиционной римской системой ценностей, каждому событию современной действительности находила аналогии в великой истории Рима. В системе символов, зна­чительных для этого узкого круга хранителей про­шлого, главным оставался «вечный Рим» (aeterna Roma).С. Д. Литовченко (Харьков)великая Армения во время третьей войны рим а  с митридАтом VIРимско-армянская война 69-66 гг. до н. э., которая при­вела к падению империи Тиграна II, вошла в историю древнего мира как один из символов политической и во­енной неэффективности азиатских деспотий в борьбе с Римской республикой. Множество нареканий вызы­вают, в первую очередь, отказ Тиграна II от помощи своему союзнику Митридату VI и совершенная неготов­ность Великой Армении к неизбежной войне с Римом. Учитывая множество противоречий, существовавшихмежду Римом и Арменией, отказ Тиграна II от поддерж­ки Митридата VI позволил многим исследователям охарактеризовать армянского царя как недальновидно­го правителя. Армянские историки, стремясь оправдать Тиграна II, доказывали, что царь Великой Армении осо­знавал римскую угрозу, но объективные обстоятельства не позволили ему оказать помощь Митридату.На наш взгляд, обе версии неполностью раскрыва­ют особенности внеш неполитических отношений56

Особенности статусной и этнической самоидентификации позднеримских интеллектуалов

http://dspace.bsu.edu.ru/bitstream/123456789/8767/1/Litovchenko_Osobennosti.pdf

Особенности статусной и этнической самоидентификации позднеримских интеллектуалов

Abstract

Similar works

Full text

Available Versions

DSpace at Belgorod State University